Когда-то Никита работал там постовым милиционером за жилплощадь. Квартиру ему дали там же, на Трифоновке. Адреса его Фима не знал, но зрительно помнил, где Никита живет — третий дом от бензоколонки, второй этаж. Фима часто приходил к нему выпить пива и поиграть в шахматы. Это было пятнадцать лет назад. Но старая дружба не ржавеет, особенно, когда это не совсем дружба, а так, взаимная симпатия для общего удовольствия. Настоящая-то дружба, как самосвал без гидравлики, нужно быть богатырем, чтобы направлять ее в нужном направлении. И вообще, кто-то из мудрецов сказал, что дружба это только переход от простых отношений к ненависти.

Бензоколонки там, где она была не оказалось, на ее месте разбили симпатичный скверик с цветниками, но дом Фима нашел сразу и подъезд определил без всякого напряжения памяти, но уж квартиру пришлось выбирать методом «тыка».

Дверь ему открыл парень, физиономия которого не оставляла ни малейшего сомнения в его принадлежности к славному семейству Деркунов: тот же вздернутый носик башмачком, что и у Никиты, те же голубые пуговки глаз под белесыми ресницами, те же бледные губы, готовые в любой момент растянуться в доброжелательной улыбке.

— Здорово, батя дома? — спросил Фима парня, надеясь, что не ошибся.

— На дежурстве он, будет только в два часа.

— Ты извини, паренек, мы с твоим папашей не виделись целую вечность… В каком отделении он сейчас служит? Мне его очень надо видеть. Я дядя Фима, может, слышал?

— Это который Шоколадное сердце?

— Допустим.

— Так отец давно из милиции ушел, он сейчас работает в охранном агентстве «Шлем». Они охраняют склад косметики на Сущевке.

Склад косметики помещался в здании бывшей картонажной фабрики. Никита восседал на вахте и читал газету. Он и раньше-то не был худым, а сейчас заматерел, еще больше раздался в плечах, ну просто шкаф трехстворчатый. Такому двух Самвелов ничего не стоит раскидать, как щенков. При виде приятеля Фима почувствовал гордость и стыд одновременно. Гордость за то, что такой богатырь у него в корешах, а стыд за то при этом он вчера смалодушничал, запаниковал.