Девушки все так же вальяжно сидели на подоконнике, а недалеко от них, на соседней парте, стояло пустое ведро.

— Ну, суки! — я набросилась на ту, что ближе, на ту, что казалась мне главной. Я вцепилась ей в волосы и со всей дури рванула на себя.

Та с визгом сплыла с подоконника и навалилась на меня, словно мешок с песком.

Я оступилась и, если бы не уткнулась спиной в парту, то точно завалилась бы на пол.

Курица не хотела уступать. И тоже схватилась за мои волосы.

Не на ту напала, квочка!

Резкий удар кулаком в челюсть. О да, многих я так отрезвляла.

Белобрысая жалобно запищала и отшатнулась от меня в сторону. Руки автоматом разжались.

На свободе.

Удивительно, но ее подруги лишь визжали рядом, но не одна не кинулась спасать.

Трусы.

Едва я снова замахнулась на каракатицу…. Добить! Добить, уродину! Как неожиданно кто-то перехватил мой удар, уцепившись за руку.

Обернулась.

Готье.

На его лице впервые не было улыбки.

— Ты что творишь?

— Не чего меня трогать!

— Она разбила мне губу! — визжала блондинка.

— Тише, тише, — заботливо прижал меня к себе Эмиль, улыбаясь собравшимся преподавателям. — Я все улажу и разберусь.

— Ай, — этот гад до дикой боли меня сжал, изображая Мать Терезу. — Ай, Ай, — снова не выдержала я. Но Готье уже не слушал, еще крепче ухватившись мне за запястье, потянул за собой в коридор.

— Ты сумасшедшая? Ты чего добиваешься? Исключения?

— Она первая начала.

— Та мне глубоко все равно, кто начал. Веди себя адекватно, — и на последнем слове Эмиль меня зашвырнул в пустой кабинет. — Я не буду тебе нянькой!