— Я и не прошу.

— Ты больная!

— Взаимно!

— Если тебя завтра исключат, я буду только "за".

— И я не "против", — фыркнула ему в лицо и выбежала в коридор.

— Стоять! — услышала за спиной дикое рычание.

И не подумаю. На глазах у сотни людей он не посмеет мне ничего сделать.

Я бежала подальше, подальше от всего этого. Куда глаза глядят.

Исключат? Валяйте!

* * *

Мелани понимающе молчала. Сидела рядом и молчала.

Слезы. Они сами вырывались наружу, хоть как бы я не пыталась это остановить.

Заступился за эту белобрысую.

Мы хоть и враги, соперники, но все же, я думала, что в одной лодке.

А оказалось… все иначе.

— Прости, Габи, но у Лизы сегодня отец умер. Ей только что сообщили. Я пойду к ней. Хорошо? Ей, просто…

— Да, хорошо, иди. Я нормально.

Перевернулась на другой бок.

Из головы все никак не выходил Готье.

Готье.

Готье.

Эмиль.

Неожиданно в дверь постучали.

— Уходите, — без всякого желания видеть, слышать кого-либо, прошептала я. Пусть даже это новость об исключении. Пусть все будет завтра. С утра. Но не сейчас. С меня довольно.

Снова стук.

— Занято.

Снова стук. Нетерпеливый, взбешенный.

Пришлось встать и открыть.

Эмиль. На пороге застыл в нерешимости Эмиль.

— Пришел порадоваться чужому горю?

— Нет. Я пришел предупредить, что я ничего не смог сделать с Матильдой, прежде чем она уехала в больницу.

— Сделать?

— Переубедить. В общем, ваша ссора в силе. Исключение вряд ли тебе грозит, но вот ее подружек все же остерегайся. Сегодня-завтра они попытаются еще что-нибудь тебе устроить.