— Да… она такая. Моя боевая Габи.

— Иногда мне хочется ей скрутить шею.

— Ню, ню, низззя.

— Нет, пойми меня правильно. Я могу закрыть глаза на ее ненависть ко мне, на ее постоянное нытье и нежелание шевелиться, но какого хрена она пытается еще при всем этом меня доставать?

— Ну, не любит человек спорт.

— Спорт спортом, но меня она срывает с катушек. А эти ее неглубокие тупые злобные шутки? Ее постоянные ругательства. Я не понимаю, как ты, с твоей-то гордостью и самолюбием, все это терпишь. Сумасшедшая зараза. Вот кто она!

— Гуд, я тебя понимаю, но все равно… все равно мне все это в ней нравится. Дерзкая, бросающаяся из крайности в крайность, горделивая сумасшедшая стерва. Именно за это я ее… и ценю.

* * *

Едва Эмиль соизволил оторваться от своего дорого Гудвина, как я тут же прискакала ему на встречу.

Скорчив рожицу великомученицы, обижено скрутив губки дудочкой, я засюсюкала своему вампиру:

— Вот видишь, как он надо мной издевается!

— Да на тебе пахать и пахать нужно, буренка!

— Ах, так? — прижмурилась от наигранной злости.

— Но…. а как? — не унимался Эмиль.

— Гнусный паршивец! И ты туда же! — злобно пнув в бок, я зарычала ему на ухо.

— Ох, ох, — от "невыносимой" боли он скривился и тут же, мгновенно схватил меня в свои объятия и прижал к груди, лишая возможности шевелиться. — Я и забыл, какая ты у меня драчунья. Коварные "стратегии" удара в челюсть, в нос, по яй… эм, ниже пояса.

Дикий смущенный хохот.

— Между прочим, я уже извинилась за тот случай. Это было действительно нечаянно. И потом, тебе, как вампиру, предстоит быть более собранней, чем то, как ты себя ведешь.

— Вах, вах, заговорил Гуру Упырей.

— Он самый, — рассмеялась я в ответ, потопая в его объятиях. Удивительно. Лишь только в такие моменты я безумно счастлива…

— С тобой попробуешь быть собранным, неадекватная сорвиголова.