Сара Айви поднесла к губам кофейную чашку в тот самый момент, когда Донован в ярости швырнул газету на накрытый к завтраку стол.

Она вздрогнула от неожиданности и обварила руку горячим кофе.

— Что это значит, черт побери?

Стряхивая с руки капли горячей жидкости, Сара взглянула на газету. “Дырявая луна”. Местный бульварный листок. Газетенка, которую даже в желтой прессе никто не принимал всерьез. На первой полосе красовалось ее фото в вечернем туалете, который она надевала вчера на прием с шампанским. Рядом с ней, властным жестом держа ее под локоть, стоял не Донован, а Расселл Крэй. Подпись под фотографией гласила: “Жена бизнесмена, идущего в политику, отказывается дать интервью. Может, ей есть что скрывать?”

— Чем это ты вчера занималась с Крэем? — Голос Донована звучал ровно и сдержанно, но Сара знала, как обманчиво бывает затишье перед бурей.

— Я его даже не видела на приеме, — ответила она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Это подделка. Не знаю только, как им удалось сфабриковать снимок.

— А ты разверни.

Сара не притронулась к газете, зная, что наверняка нарвется на скандал.

— Нельзя верить тому, что пишут такие грязные газетенки.

Донован взял газету, перелистал страницы, нашел, что искал, и шлепнул ее на стол перед Сарой.

На раскрытой полосе был опубликован еще один снимок — изображение страстно целующейся пары. Лиц не было видно, это мог быть кто угодно. Под фотографией был напечатан дурацкий стишок: Зелен виноград, Розы красны. Пока муж идет в сенат, Кто в гостях у жены?