Лена была твердо уверена, что все машины — живые. И переубедить ее в этом не смог бы, пожалуй, никто. Вот ее девочка оказалась жутко ревнивой по характеру, и терпеть не могла, когда в салоне оказывались незнакомые ей дамы. Сразу же переставала нормально заводиться, кашляла и чихала карбюратором, а в качестве самого грозного выражения своего неудовольствия стреляла чем-то в выхлопной трубе. Мужчин почему-то переносила гораздо спокойнее. Видимо, потому что все автомеханики — мужчины. А автосервисы девятка любила. Даже если априори уже не могла ехать из-за достигших последней стадии автомобильных болячек, с уговорами, потихоньку, но до автосервиса добиралась все же своим ходом, а не на позорной буксировке.
В метро как всегда было полно народу. Сесть не удалось, поэтому пришлось висеть на одной руке, зажатой между уставшими и издерганными пассажирами. Обычно домой Лена возвращалась значительно позже, когда людской поток начинал иссякать, но сегодня удалось уйти ровно в шесть, а это, что ни говори, был такой праздник, ради которого стоило вытерпеть даже толчею часа пик. Вот, наверное, родители удивятся! Мама уже и не ворчит, даже если она приходит часов в одиннадцать. Лишь спросит: что, работы много? — и не дожидаясь ответа, поставит на стол тарелку чего-нибудь съедобного и удивительно вкусного.
Чем она сегодня займется? Взять, что ли, довязать свитер? Полрукава осталось, да воротник, а руки до него уже второй месяц не доходят. А этот свитер под такую погоду очень бы кстати пришелся. Теплый, пушистый, с примесью настоящей ангорки. Да, решено. Ужин и вязание под бормотанье телевизора, который, не отрываясь, смотрит отец. Все боится какие-нибудь важные новости пропустить. Стандартная мужская мания в его возрасте.