— И еще Сью.

— Она пока ничего не сказала.

— Ты веришь, что отец хотел ее убить?

— Нет.

— Почему?

— Это не логично. Она просто истеричка, и пока что-нибудь не прояснится, я не стану слушать ее детский бред.

— Двое мертвых — это не бред ребенка.

— Есть еще кое-что помимо этого. Дай я сам это разберу, о'кей?

— Конечно. Ты всегда все делал сам, правда?

— Конечно.

— И поэтому я люблю тебя?

— Конечно.

— А ты любишь меня?

— Конечно.

Я дотронулся до ее колена. Оно было мягким и теплым, как всегда, и под моей рукой оно словно замерло от неожиданной ласки.

Она все продумала, пока мы ехали, и помахала мне рукой, когда я высадил ее за городом. Теперь я чувствовал себя спокойнее. Все теперь стало на свои места и больше не было той зияющей пропасти, за которой была она. Она была рядом, ближе, чем всегда, по-прежнему с пистолетом на поясе и готовая на все.

Поездка к Левиту была простым любопытством. Комната как комната и ничего больше. Квартирная хозяйка сказала, что он снимал ее шесть месяцев и никогда не причинял беспокойства, платил регулярно, и что больше она не желает беседовать с полицией. Соседи не знали о нем ничего и не желали знать. Владелец местной пивнушки никогда не видел его и не собирался на эту тему распространяться.

Но в комнате у Левита все пепельницы были забиты окурками и в сигаретницу были натолканы картонки из-под сигарет, а все, кто много курит, должны где-то покупать курево.

Базиль покупал сигареты за два квартала. И бумагу — тоже.

Владелица лавки его хорошо запомнила и стала распространяться на эту тему.

— Знаю я его. Я уже беспокоилась, что полиция никогда не возьмет его на мушку. Я все ждала, что они нагрянут за ним. Послушай, а ведь я знаю и тебя. Откуда ты, сынок?