— Из пригорода.

Ты знаешь, что произошло?

— Пока нет.

— А… Тогда чего же ты хочешь от меня?

— Просто хочу поговорить, мать.

— Спрашивай.

— А вдруг вы не ответите? А вдруг вы захотите третью часть золота, а? Ведь у вас прелестная улыбка!

Она погрозила мне пальцем.

— Ну уж, глупости. Кому теперь нужны старухи?

— Обожаю старух.

— Похоже на то. Ну, в чем дело, сынок?

— Друзья у него…

Она покачала головой.

— Нет. Но он звонил по телефону. Очень уж был торопливый… никогда не закрывал дверь в будку. — Она кивнула на телефон у себя за спиной.

— Вы слышали?

— Почему нет? Я слишком стара для забав и мне нравится слушать, как целуются голубки.

— А что, интересно?

Она понимающе улыбнулась и открыла бутылку колы.

— Никогда он не мурлыкал. Всегда о деньгах, и огромных.

— Дальше, мать.

— Он много чего болтал. Пять Джейс — было последнее. Как будто он спорил и делал ставки. Он что, поставил?

— Он поставил на свою шкуру и проиграл. А теперь дальше, мать.

Она пожала плечами.

— Последний раз он был просто сумасшедший. Говорил, что дело затягивается и просил увеличить ставки. Не думаю, чтобы он их получил.

— Имена?

— Нет. И никогда не звонил в частные дома или квартиры.

Но он всегда так громко говорил, словно там был ужасный шум. Поэтому я его и слышала.

— Из вас, мать, получится неплохой полицейский.

— Я тут давно, сынок. Что тебе еще нужно? Один раз он принес сверток. Завернут в коричневую бумагу. Это был пистолет с рифленой рукояткой и, видно, пристрелянный.

— Роскошно. Откуда вы знаете?