— А с кем ты разговаривала?

— С Бертом Рииз.

— Поговори с ним, может, он знает еще кого-то, кто был знаком с Салли.

— Конечно, но если это только политика, то Цинтия…

— Это не политика. Просто я хочу проследить ее успехи на сцене и в жизни. Она вышла замуж за Сима, когда он только начинал карьеру. Поищи кого-нибудь, кто знал бы ее с тех времен. Это возможно?

— Конечно. Кошечки всегда поддерживают друг друга. Это традиция. Я покопаюсь в этом.

— Сколько времени это займет?

— Да завтра что-нибудь найду. Где мы встретимся?

— В моей конторе. Я снова в системе. Или найдешь меня в «Голубом кролике».

Он мигнул мне. Он любил нашу жизнь, но Цинтия держала его в руках.

Лев всегда слушает львицу.

Человек Рикрби посмотрел на меня как-то странно, снял пост и исчез. Тогда я поднялся наверх. Я слышал ее голосок, поднимаясь по ступенькам. Она щебетала без умолку. У нее был чудесный голос, но пела она что-то странное — протяжное и чужое. И пение доносилось не из той комнаты, где я оставил ее, а откуда-то сверху.

Я рывком перемахнул через последние ступеньки и замер в начале коридора, держа 45-й наготове и недоумевая, что происходит с ее голосом, в нем слилось все: страх, ненависть, изумление и — никакой надежды.

Когда я медленно приоткрыл дверь, то увидел, что она стоит лицом к стене, а голос звенит и переливается в гулкой пустой комнате. Руки опущены вдоль тела, золотые локоны на нежной шее. Я сказал:

— Сью…

Она медленно, словно в забытьи, скользнула по мне взглядом и, сделав прыжок, как в балете, оказалась рядом. По-моему, она только теперь узнала меня. Ее голос, который дрожал на немыслимой ноте, вдруг оборвался.

— Что ты здесь делаешь?

— Здесь пусто.

— Тебе так больше нравится?

Она спрятала руки за спиной.