Билл покачал головой:

— Ты слишком скромна, Энджи. Оглянись. Работы идут нарасхват, а ведь это твоя первая персональная выставка в Ванкувере.

Энджел оглянулась, но увидела только витражи: ослепительные осколки света и тени, переменчивая игра красок — словно тебя поместили в центр фантастического медленно вращающегося драгоценного камня.

Хорошо, конечно, что работы продаются — как-никак это единственный ее источник дохода, — однако деньги как таковые не радовали Энджел. Несравненно больше счастья дарили цвета — цвета и сознание того, что другие люди разделяют ее радужное восприятие мира.

— Хорошо, — тихо сказала Энджел. — Красотой надо делиться.

Билл глубоко вздохнул:

— Ты слишком нежна для этого мира.

— А разве бывают жестокие ангелы? — засмеялась Энджел. — Не слишком правдоподобная была бы картина.

— Поэтому право быть жестоким предоставь мне, а сама оставайся ангелом

— Мы ведь так и договаривались. — Ее губы сложились в легкую дразнящую улыбку. — Ты прекрасно справляешься со своей задачей.

— Тот парень, что сейчас ждет тебя, даст мне сто очков вперед.

Светлые брови Энджел вопросительно изогнулись.

— У телефона Майлз Хокинс, — объяснил Билл.

Энджел в замешательстве покачала головой, отчего по ее длинным волосам покатилась волна света.

— Я его не знаю.

— Зато он с тобой знаком.

— Ты уверен?

— Он сказал, что это связано с Дерри и что он должен немедленно увидеться с тобой.

Улыбка на губах Энджел мгновенно погасла.

— Я объяснил, что выставка продлится еще час, но он не захотел слушать. Я скажу ему, что…

— Нет, — оборвала его Энджел. — Если это связано с Дерри, я обязана поговорить с этим Майлзом Хокинсом.

— Я так и думал, — проворчал Билл. — Дерри — единственный мужчина, который тебе небезразличен.