— Мама, а мы поднимемся на самый верх?

— Не сегодня, радость моя. Зато мы на бальный зал полюбуемся. Там, говорят, на стенах висят настоящие гобелены, а люстры — венецианского стекла из разноцветных таких стеклянных шариков, красных с золотом, а на паркет пошло двенадцать сортов дерева, так что узоры получились просто загляденье!

Вдоль лестницы внушительными рядами росли кипарисы, а дальше шли террасы, густо засаженные яркими тропическими цветами, агавами и кактусами. Поднявшись по лестнице, мать с дочерью ступили на широкую, выложенную плиткой дорожку, по обе стороны которой раскинулись аккуратно подстриженные лужайки. А впереди, сразу за аркой, располагался внутренний дворик с колоннами. В центре его журчал фонтан, тут и там в художественном беспорядке были расставлены столики и плетеные стулья. За одним из столов сидели трое. И при виде этих людей Сильвия с трудом устояла на ногах — с такой силой накатило на нее нервное возбуждение.

Рядом с Патрицией Эсперансой расположился Винсент Джермейн Бьюмонт. Винсент Джермейн Бьюмонт с невестой, быстро поправила себя Сильвия, узнав в молодой женщине ту самую белокурую красавицу, фотография которой украшала газетную статью с извещением о помолвке. «Уже занят», — удрученно напомнила себе молодая женщина. Но у нее, Сильвии Морено, никогда и не было шанса познакомиться с Винсентом Бьюмонтом в общей компании — не было вплоть до сегодняшнего дня. Однако если и существовал мужчина, способный вскружить ей голову и заставить сердце забиться в груди пойманной бабочкой, так это он, Винсент Бьюмонт, король цитрусовых… После трагической гибели родителей Патриция Эсперанса заменила ему и его сестре Авроре мать, распрощавшись с надеждой устроить собственную жизнь.