Надо остановить его сейчас, пока не поздно, сослаться на усталость, на головную боль… Но как объяснить, что она страдает от невозможности испытать высшее счастье, что физическое вожделение не может заменить ей любовь?

Его тело находилось так близко, его рвущуюся наружу энергию невозможно было игнорировать. Чем ей было защититься от прикосновения его губ, сначала нежного, затем все более страстного, требующего капитуляции?

Габби почти не думала о сопротивлении, когда его руки скользнули под юбку, и совсем забыла о всех своих возражениях, когда Бенет обхватил ее ягодицы и, легко подняв, понес вверх по лестнице.

Она обвила руками Бенета, наслаждаясь его близостью.

Она вся горела, она уже не могла дождаться, когда почувствует обнаженной кожей его кожу, ее пальцы лихорадочно сорвали с него галстук и набросились на пуговицы рубашки. Отчаянное, болезненное желание притихло, лишь когда она коснулась шелковистых завитков, покрывающих его грудь.

Его губы скользили по ее шее, подбираясь к впадинке над ключицей.

Габби смутно осознала, что стоит обнаженная, ни его, ни ее одежда больше не служит барьером, и тихо вскрикнула, когда Бенет опустил ее на кровать.

«Быстро и резко. Никакой игры. А потом пусть делает все, что хочет».

Его низкий хрипловатый смех смутил ее, и она поняла, что неосознанно произнесла эти слова вслух.

Бенет вошел в нее, следя за ее выразительным лицом, за мгновенной сменой отражавшихся на нем чувств, впитывая ее легкое дыхание.

Бесконечно долгие секунды он оставался неподвижным, затем начал отстраняться, медленно, очень медленно, и вонзился в нее снова, еще глубже, и снова, и снова… пока ее не охватило безудержное пламя.

Его ловкость, дерзкие, предательски искусные пальцы и чувственные губы довели ее до кульминации и держали на краю пропасти, пока она не взмолилась о пощаде… В любовном экстазе она уже не ведала, любит или ненавидит его за все, что он может сделать с ней.