— Вечер удался, правда?

Медлительный, ленивый вопрос Бенета расшевелил чувства, тлеющий огонь которых она тщательно сдерживала последние часы.

— Разве он мог быть другим?

— Хочешь провести анализ? — кротко спросил Бенет, но Габби почувствовала готовую вырваться наружу вспышку.

— Не очень.

Бенет осмотрел ее с ног до головы. Внимательно, одобрительно.

— Тогда предлагаю подняться в спальню.

Габби дерзко вскинула голову и встретила его взгляд.

— И приготовиться обслужить тебя?

Что-то опасное мелькнуло в глубине его темных глаз. Мелькнуло и тут же исчезло. С быстротой и ловкостью пантеры Бенет сократил расстояние между ними.

— Обслужить? — вкрадчиво переспросил он. Он был слишком близко, опасно близко. Его мощное тело, его чистый мужской запах в сочетании с изысканным ароматом одеколона расшатывали ее оборону, лишали возможности сопротивляться.

Ему даже не нужно касаться ее, и то, что он это знает, невыразимо раздражало. Синие, как сапфиры, глаза Габби сверкнули, став прозрачными и глубокими.

— Твой сексуальный аппетит… — Габби сделала паузу, подбирая нейтральное слово, — постоянен.

Бенет взял ее за подбородок, приподняв лицо так, что ей оставалось лишь смотреть ему в глаза.

— Отказ — чисто женская привилегия.

Габби пристально смотрела на него: тонкие морщинки веером разбежались от уголков глаз, глубокие вертикальные складки рассекли щеки, чувственные губы затвердели.

Воспоминания об опустошающей силе этих губ, о наслаждениях, которые они дарили ей, лишь усилили возбуждение.

— А привилегия мужчины — пользоваться нечестными приемами, — возразила Габби, проклиная себя за прерывистость дыхания, когда его палец очертил контур ее подбородка и скользнул к пульсирующей жилке на шее.

Бенет стал вынимать шпильки, освобождая ее волосы…

Через несколько секунд Габби и Бенет рухнули на ковер, Бенет опустил голову, его дразнящие губы коснулись ее виска, провели дорожку к ее рту, и Габби закрыла глаза, дрожа и тщетно пытаясь сохранить самообладание.