Лондон, конец марта 1815 года

Девон Сент-Джеймс попала в ужасное положение.

Через два дня нужно вносить деньги за комнату в подвальном этаже, в которой она жила. Домохозяин, мистер Филлипс, в очередной раз поднял плату. Девон пришла в ярость, но одновременно ей было смешно: в этой каморке едва умещались табурет и узкая кровать, на которой они с матерью спали вдвоем вплоть до ее смерти. И самое скверное заключалось в том, что негодяй предупредил об этом только вчера!

— Чудовищный грабитель, — буркнула Девон себе под нос и со злостью затянула ленты капора. То же обращение ожидало завязки плаща, сильно поношенного, с неровным подолом и слишком большого для той миниатюрной фигурки, которую он облекал. Местами он спускался почти до самых половиц покрытого пятнами от эля, выщербленного деревянного пола. Однако плащ этот, как и прочие принадлежности одежды Девон, исправно нес свою службу — и на том спасибо!

Осторожно погладив ладонью округлившийся живот, Девон немного постояла у задней двери «Вороньего гнезда» — таверны неподалеку от Стрэнда, в которой она работала. Потом она захлопнула за собой дверь и вышла на улицу — в сырую, туманную ночь. Сегодня она уходила даже позже обычного, дождавшись, когда последний клиент, спотыкаясь, вышел из пивного зала. Стараясь подбодрить себя, Девон подумала, что вот уж почти год она проделывает этот путь вполне благополучно.

Да, год. Господь милостивый, почти год! Кажется, целая жизнь прошла с тех пор! Когда скончалась мама, потеря терзала Девон, словно нож в сердце. С болью думала она о том, как трудно обходиться хотя бы без малой поддержки, но что-то в душе препятствовало тому, чтобы отказаться от работы в баре. Мама с горечью думала и говорила о том, что Девон приходится там служить, и дочь разделяла ее чувства. Нет, она ни за что не расстанется со своими надеждами и мечтами — как раз наоборот, она настроена более решительно и определенно, чем когда-либо.