Он засмеялся. «Вот негодяй, он смеется!»

— Добродетель негодует! Ну, если судить по вашим повадкам, я почти уверен, что вы никогда не делили постель с мужчиной.

Джулианна не стала возмущаться этим замечанием, но, когда он снова приблизился, она набрала в грудь побольше воздуха. Это все, что она могла сделать, чтобы не вскочить с кровати. Каким-то чудом она продолжала держаться стойко.

Он улыбается? Или ухмыляется? Все еще с выражением, которое приводило ее в ярость, он наклонился к ней.

— Вам пора узнать, что мы находимся в чаще леса, очень далеко от жилья. Нет, я не собираюсь говорить вам, где точно мы находимся. Так что вы можете кричать сколько угодно, потому что толку не будет никакого. Никто вас не услышит. — Он провел пальцем по ее носу. — А теперь адью, мой маленький котенок.

Она отбросила его руку.

— Перестаньте так меня называть!

Он уверенно направился к двери. Да, она так и знала! Он будет пыжиться, уродливое создание гоблинов! Джулианна все не могла остановиться.

— Не удивляйтесь, если не найдете меня, когда вернетесь! — крикнула она.

Он остановился. Медленно повернулся, поднял бровь в каком-то ленивом изумлении.

— Наверное, удар по голове отразился на вашем слухе, так что я повторяю снова: отсюда вы не сбежите. Мне бы очень не хотелось связывать вам руки и ноги, но придется, если это будет единственный способ убедить вас. Боюсь, это будет крайне неприятно.

— Вы не посмеете! — сказала Джулианна со всем высокомерием, на которое только была способна.

Улыбка исчезла с его лица так быстро, как будто ее никогда не было.

— Не посмею? Вы никуда не денетесь, котенок. Я постараюсь использовать все средства, которые убедят вас в этом. Чем скорее вы с этим смиритесь, тем лучше для вас. Потому что, видите ли, есть предел человеческому терпению. Моему терпению. И если у вас хватит ума, не дразните меня. Лучше не раздражать меня, иначе вы можете очень пожалеть об этом.