– Не дождешься! – крикнул он в лицо отцу. – Мама любила тебя не больше, чем я, отец! Не больше, чем Себастьян... да и любой другой, если хочешь знать! Может быть, именно поэтому она и сбежала из дому!

Лицо маркиза потемнело, как грозовая туча.

– Как ты смеешь так говорить со мной?! Наглый, злобным щенок! Ты такой же порочный, как она! Будь ты проклят... проклят! Проклят! – Губы маркиза злобно искривились.

Отец уже не в первый раз осыпал его грязными словами... да и, наверное, не в последний. Причем такими... Джастин скорее бы умер, чем признался кому-нибудь, как называет его отец... даже Себастьяну.

Но сейчас он смело смотрел в глаза бесновавшемуся отцу. Джастин не дрогнул... даже не позволил себе моргнуть, хотя каждое слово, срывавшееся с губ отца, словно отравленный кинжал, вонзалось в его душу, разрывало на части сердце. Наконец маркиз выдохся, и воцарилась тишина. С вызовом глядя на отца, Джастин надменно вздернул вверх подбородок.

– Настолько я понимаю, сэр, вы закончили?

В том, как это было сказано, чувствовалось нескрываемое презрение. Презрение тем более странное и ужасающее, что исходило от ребенка его возраста. С проклятием рассвирепевший маркиз снопа поднял кулак и шагнул к непокорному сыну.

И тут непонятно откуда вдруг появился Себастьян.

– Папа, не надо! – закричал он, закрыв собой младшего братишку.– Ты только взгляни, что у Джастина с рукой! Ужас какой! С ней явно что-то не так!

Послали за доктором. Собрав все свои силы, Джастин кое-как доковылял до дома и упал на кровать. Осмотрев его, доктор выразительно поднял бровь.

– Рука сломана. Вот тут, в запястье, – поцокав языком, объявил он. – Думаю, я смогу поставить кость на место. Но не стану скрывать, мой мальчик, мне придется сделать тебе больно... чертовски больно. – Он сочувственно подмигнул Джастину. – Так что не стесняйся, вопи во все горло – тебе будет легче.