Изабель разыграла невинное недоумение.

— Сплетен?.. Но почему?

Маркус криво усмехнулся:

— Не притворяйтесь, дорогая. Вы прекрасно знаете, что мое имя запятнано.

По ее спине пробежали мурашки. Очень приятные мурашки. «Я на это и рассчитываю!» — хотелось ей заявить.

Изабель все острее чувствовала близость Маркуса Хоксли, и это необычайно ее волновало, — пожалуй, даже возбуждало.

Время от времени она бросала взгляд туда, где стояли ее отец и лорд Уоллинг.

Отец, казалось, очень переживал: он то и дело утирал лоб носовым платком.

Уоллинг же, судя по всему, был в ярости: его мясистое лицо и толстая шея покрылись красными пятнами.

Реакция «жениха» раззадорила Изабель, и она постаралась легонько прижаться к Маркусу.

— То, что ваша репутация запятнана, — это меня не пугает, мистер Хоксли, — сказала она, снова покосившись на Уоллинга. — Я достаточно взрослая, чтобы понимать: общество часто бывает жестоким, часто осуждает кого-либо, но при этом редко проявляет справедливость.

Маркус посмотрел на нее с некоторым удивлением, потом с улыбкой ответил:

— Вы стали не только очень красивой женщиной, но и обрели редкостную остроту ума. И это для меня приятный сюрприз, леди Изабель.

Она не могла бы отрицать того, что эти слова Маркуса весьма польстили ей, и теперь, воодушевившись, Изабель то и дело улыбалась, а ноги ее словно порхали над полом.

Маркус же поглядывал на нее вопросительно, и в какой-то момент Изабель вдруг осознала, что ее влечет к этому сильному и необычайно мужественному человеку, совершенно не походившему ни на одного из ее знакомых. Да, он был настоящим мужчиной. И, конечно же, весьма опасным…

Последнее обстоятельство могло бы стать поводом для бегства, могло бы заставить ее забыть о своих планах, — но почему-то, напротив, лишь возбудило Изабель и еще больше ее раззадорило.