И тут взгляды их встретились, и она заметила, что Маркус нахмурился.
«Ах, похоже, он чувствует то же, что и я!» — промелькнуло у Изабель. А в следующее мгновение она с изумлением осознала, что теперь действует так не из-за наблюдавших за ней отца и лорда Уоллинга, а лишь потому, что ее все сильнее влекло к Маркусу Хоксли, во всяком случае, он очень ей нравился — уж этого-то она никак не могла отрицать.
Глава 2
— Это просто возмутительно! — кричал Эдвард Камерон. — В третий раз я нашел для тебя подходящую партию, и как ты меня отблагодарила?! Ты отвергаешь лорда Уоллинга только для того, чтобы потанцевать с Маркусом Хоксли. А ведь он всего лишь обнищавший сын графа, всего лишь биржевой маклер!
Изабель, сидевшая на обитом кожей стуле, молча наблюдала за отцом, расхаживавшим по обюссонскому ковру, украшавшему пол библиотеки. Эдвард Камерон, четвертый граф Молверн, был невысоким и кряжистым, а его постоянно хмурое лицо, исчерченное морщинами, явно свидетельствовало о том, что он все время был чем-то озабочен. В очередной раз взъерошив свои редкие седые волосы, граф поправил на носу круглые очки с толстыми линзами и проворчал:
— Изабель, о чем ты только думаешь?
Отец вызвал ее в библиотеку сразу после того, как они вернулись с бала в доме леди Холлоуэй. И Изабель сразу поняла: предстоит очень трудный разговор. В прошлый раз отец позвал ее в гостиную, и беседа оказалась краткой, но сейчас… Уж если отец приказал явиться в библиотеку, то это означало только одно: ей предстоит выслушать весьма серьезные обвинения и разговор закончится очень не скоро.
Сделав глубокий вдох, Изабель заявила:
— Прошу прощения, отец, если огорчила тебя, танцуя с мистером Хоксли, но меня ничуть не волнует то обстоятельство, что лорд Уоллинг желает расторжения помолвки.
Граф остановился и в изумлении уставился на дочь. В очередной раз поправив на переносице очки, он проговорил: