Нет, невзирая на не совсем трезвую голову, Жене удалось сохранить лицо. Конечно, она с удовольствием позволила ему себя поцеловать, больше того — не скрывая восторга, отвечала на его поцелуи. Однако сумела остановиться, когда Его жадная рука нырнула под юбку и стала протискиваться вглубь. Тут, как бы ей самой ни хотелось продолжения 'банкета', Женя вынуждена была прекратить 'неожиданную дружбу'. Ему это, конечно, не понравилось, однако сильно возражать не стал, пробормотав под нос что-то нечленораздельное.

Когда на город опустился плотный вечер и компания срочно засобиралась по домам, Он проводил Женю до подъезда. Быть может, надеялся на нечто большее, но вновь вынужден был удовлетвориться обжиманиями в подъезде.

А на следующий день они снова пошли в парк. Но уже не дружной компанией, а вдвоем. Ушли подальше от дорожек, от аллей, забрели в самую гущу. Вокруг не было ни души, только они, только вдвоем. Разговаривать не получалось, потому что общаться в эту минуту хотелось меньше всего. Оба только и думали о том, как бы вновь оказаться в объятиях друг друга. Без конца оглядывались по сторонам — достаточно ли далеко от цивилизации ушли, или еще могут наткнуться на любопытные взгляды посторонних.

Женя подбрасывала носком туфли опавшие листья. Ей нравился шорох, который они создавали, ей нравился запах осени — когда природа еще не замерла от мороза, но уже понемножку начала готовиться к тяжелым временам. Деревья еще не были голыми, но кроны уже значительно поредели, а главное — существенно поменяли окраску. Еще попадались и зеленые, но большею частью лес пожелтел, кое-где покраснел. А если опустить голову и посмотреть под ноги, взору открывалась немыслимая красота: пышный нерукотворный ковер безумной расцветки. Женя выбирала из массы листьев самые большие и красивые листы, и собирала их в букет.