Наверное, Он посчитал, что они уже достаточно далеко удалились, потому что, не окликая ее, не останавливая, приобнял сзади, обдав шею жарким дыханием. И в эту минуту Женькины пальцы расцепились, листья художественно рассыпались у ее ног. Но она этого уже не видела, потому что от счастья ли, от удовольствия ль плотно зажмурила глаза, с головой погружаясь в иное измерение, где были только она и Он, безымянный…
Их роман быстро набирал обороты. Пока не похолодало окончательно, пока небо не разразилось дождями, влюбленные едва ли не каждый день после школы бежали в парк и, как в первый раз, удалялись подальше от любопытных глаз, на свою крошечную полянку. Потом закончилась Женькина практика, и Он стал встречать ее у института, на глазах у всех целуя и прижимая на грани неприличия. Если была возможность, они ехали к Женьке домой, потому что у Него дома всегда была мама. Иногда он брал у друга ключи от комнаты, и тогда они, с трудом пробравшись мимо бдительной вахтерши, закрывались от всего мира в тесной общежитской комнатушке, без конца поглядывая на часы, потому что у друга имелись свои далеко идущие планы на комнату. Если же срывались оба варианта, им приходилось прятаться в институтском закутке черного хода под лестницей, но там можно было только пообжиматься жарко-жарко, распалить друг друга, довести едва ли не до умопомрачения, а потом вдвоем страдать от взаимной неудовлетворенности, потому что по лестнице то и дело кто-то шастал, шаркал ногами и грозил раскрыть их маленькое убежище…