Еще бы, ведь даже если Женя раньше и вздумала бы в этом сомневаться, то очень скоро Пивовариха доказала ей это, отбив того, чье имя нынче пребывало в аду. И тот факт, что ушел Он не к кому попало, а именно к ее же подружке, оказался для Жени самым, пожалуй, убийственным. Если, разумеется, хотя бы на секундочку забыть о самой большой ее потери, о сыночке. Стоит ли говорить, что о Любке с тех пор Женя даже не желала слышать. И то, что в результате Пивовариха пострадала немногим меньше самой Женьки, ни в коей мере не преуменьшало Любкиной вины в ее глазах. Да-да, тот, который из-за собственной подлости навсегда лишился имени, точно так же бросил и Любку. Разница только в том, что с Любкой он игрался в любовь не так долго и не столь красиво, как с Денисенко, и бросил ее, можно сказать, 'вовремя', когда срок Любкиной беременности еще позволял исправить досадную ошибку.

Поначалу Лариса из солидарности с Женькой также вычеркнула Пивовариху из числа подруг, но позже, поняв, что с Женькой каши вместе уже не сварит, понемногу сменила гнев на милость. Однако же цену Любке теперь знала, а потому всегда была настороже. Как говорят, с такими подругами и врагов не надо, а потому расслабляться в обществе Пивоваровой было весьма небезопасно.

Зануда же Денисенко в этом плане была абсолютно надежным человеком, может быть поэтому Лариска подсознательно к ней и тянулась. Правда, слишком часто и подолгу она Женьку все же не выдерживала. Да и кто ее, такую, выдержит? Ведь о чем бы ни заходил разговор, любую тему Женя непременно переводила на того, безымянного. Вроде и демонстрировала недовольство при его упоминании, но чаще всего именно сама и становилась виновницей того, что разговор каким-то необъяснимым образом снова и снова возвращался к ее печальному прошлому.