Женька покинула уютное кресло и почти вплотную подошла к портрету. Несколько секунд укоризненно смотрела в наивно-лучистые глаза Городинского, потом спросила с жутким надломом в голосе:

— Как ты мог? Димуля, милый, как ты мог?! Зачем?!! Почему Петракова? Она же старая, Дима! А как же я? Ведь мы с тобой созданы друг для друга, как же ты не понимаешь? Зачем она тебе, Димочка?

Тыльной стороной ладони нежно провела по щеке кумира, в очередной раз вгляделась в его глаза.

— Димуля… Нет, этого не может быть. Это ведь просто рекламный трюк, правда? Ведь так не бывает, да? Ты ведь ее не любишь, милый, правда? Ты никого не любишь, Димочка. Потому что мы с тобой еще не встретились. А потом, когда мы встретимся… Мы ведь обязательно встретимся, да, Димочка? Обязательно! Не знаю, как, не знаю, когда. Но это обязательно произойдет. И тогда уже никакая Петракова нам с тобой не сможет помешать. Потому что ты сразу поймешь, что тебе нужна только я. А мне — только ты. Потому что только тебе можно верить. Потому что такие глаза не могут лгать. Правда, Димуля? Я ведь могу доверять тебе? Только тебе…

Идиллия, не так давно поселившаяся в доме Евгении Денисенко, ухнула в небытие. Ее место в доме вновь заняли неуверенность в себе и тревога. А еще ревность, жгучая ревность к счастливой сопернице. Жене было бы намного проще понять поступок Городинского, если бы жену себе он выбрал достойную. Как минимум, она должна была быть не старше его и баснословно красивой. Только тогда Женька могла бы более-менее спокойно принять новость о семейном положении кумира. Алина же Петракова, по ее глубоко предвзятому мнению, в супруги Дмитрию Городинскому однозначно не годилась. Мало того, что внешне она, мягко говоря, весьма и весьма проигрывала новоявленному супругу, так ведь и старше была аж на двенадцать лет! Нет, тут явно что-то не то. Не может быть, чтобы Димочка влюбился в эту тетку!