На поленьях смола, как слеза…

Женя оживилась:

— Ну-ка, ну-ка, сделай погромче!

Хозяйка немедленно выполнила просьбу гостьи и внимательно прислушалась.

Душевная песня о войне впадала в ярый диссонанс с его симпатичной мордашкой и длинными золотистыми кудрями, с неприлично пестрой сценической рубашкой, усыпанной блестками. Но голос был так пронзительно мелодичен и приятен, что несоответствие образа певца содержанию песни каким-то непостижимым образом сглаживалось, становилось почти незаметным, по крайней мере, не режущим глаз.

— Ой, Лар, глянь, какая лапочка! — восхитилась Женя. — Хорошенький, не могу! Нет, ну надо же! Ну все при нем! Нет, Лар, ну правда: и мордашка смазливенькая, и голосок волшебный. Про рост я вообще молчу. Я от него тащусь, честное слово! Надо же, как природа славно поработала!

— Да ну, Жень, — скривилась Лариса. — Слишком красив. Нереально. Я бы сказала, просто до неприличия. Настоящему мужчине нужна другая красота.

— Да ну тебя, много ты понимаешь в мужской красоте, — обиделась Женя. — Ты посмотри, посмотри какие глазки! Да нет же, просто чудо как хорош! И голос просто восхитительный.

— Ну, положим, голос действительно ничего, — вынужденно констатировала Лариса. — Но… Не знаю, Жень, мне такие не нравятся. Я предпочитаю более мужественных, таких, как…

Лариса замерла на полуслове, испугавшись своих слов. Вернее нет, конечно же нет, испугалась она не своих слов, а Женькиной реакции на них.

— Прости, чуть не забыла, — преувеличенно извиняющимся тоном поправилась она. — В общем, ты сама поняла. Вот того, с умершим именем, можно было назвать настоящим мужиком. А этот… Так, сладкая конфетка в блестящем фантике.

— Таких, мужественных, мы уже проходили, — с нескрываемой злобой и ненавистью в голосе ответила Женя. — Хватит. Этого дерьма я уже наелась. Я после него вообще мужиков ненавижу. Всех поголовно. Они только с виду мужики, а на самом деле… Бабочки безответственные. Мотыльки. Летают от одной бабы к другой, опыляют — и снова в поход. Нет, Ларка, все мужики сволочи…