– Идите, – буркнул Годдард.

Он шагал следом за Шаповалом и пытался вспомнить. Что-то ускользнуло, то же, что и раньше, когда испытатели только вышли на трассу. Он читал когда-то. Люди идут, они не знают, что ждет впереди, но идти нужно, и они идут. А потом?

Они ввалились в рубку, и Шаповал стоя начал читать бортжурнал.

Если бы Мухин дошел, подумал Годдард, Шаповал бегал бы сейчас по коридорам, кричал "ура", давил всех своей эрудицией, и это было бы очень плохо. Ему полностью доверили бы спасательную к Урану, и кто знает, скольких людей он погубил бы тогда. Пусть сидит на Земле и изучает ругеров – плоских тварей, вытащивших Маневича из трещины.

Шаповал уронил бортжурнал.

– Почему вы такой добрый, Годдард? – сказал он угрюмо.

– Журнал содержит объективную информацию, – объяснил Годдард. – То, что я думаю о вашей выдержке, к делу не относится.

Он решил высказаться до конца.

– Надеюсь, что спасательная пройдет без вашего участия.

– Спасательная? – Шаповал отлично понял, но изображал недоумение.

А ведь чего доброго, мы поменяемся ролями, подумал Годдард. Александр начнет требовать запрещения работ. С него станется.

– Разрешите, – сказал Годдард. Поднял журнал и вписал на страницу "Выводы":

"Первое. Считать доказанной возможность существования человеческого организма в состоянии направленного биотокового мутагенеза при условиях экваториального пояса планеты Венера. Ввиду чрезвычайности обстоятельств считаю возможным разрешить участие вариаторов в поисках планетолета "Стремительный".

Второе. В дальнейших экспериментах считаю необходимым усилить группу сейсмического прогнозирования. Цель – предупреждение о возможных подвижках.

Третье. Усилить группу испытателей специалистами по планетографии. Цель..."

Годдард обернулся – Шаповала в рубке не было. Он подписался, вызвал по селектору обоих пилотов, запросил у "Тиниуса" скорректированные курсовые, связался с медотсеком: "Как у вас?" Ответил Маневич: