- Мариночка! Ты же жизни не видишь за своими книжками! - говорит мама проникновенным голосом. Примерно третий раз за последнюю неделю и примерно три тысячи триста третий - за всю мою жизнь.

- Ладно, завтра напишу заявление, - соглашаюсь я. - Пускай переводят завучем! Только вот не знаю: лучше по учебной работе или по воспитательной?

- Все шутишь! - кричит папа голосом, каким до пенсии командовал курсантами на плацу. - Дошутилась уже…

Я жду, когда он прибавит: «До сорока двух лет», но он почему-то не прибавляет. Забыл мой возраст, что ли?

- Нет у тебя, дочка, цели в жизни, вот что я скажу! - заключает он траурным голосом.

Я могла бы возразить, что одна заветная цель у меня все же имеется, но по опыту знаю, что о ней благоразумнее молчать.

Хотя не скрывает же, например, Римка, что живет ради выходных. Да и с чего бы ей это скрывать? У нее счастливая семья, любящий муж и прелестная дочь. По воскресеньям они ездят в лес или на дачу и ходят в гости. А то, что по печальному стечению обстоятельств она вынуждена преподавать квадратные уравнения и системы неравенств за четыре тысячи рублей в месяц, - так это ее крест, а не гордость. Что бы там ни провозглашали на совещаниях и что бы ни писала газета «Первое сентября».

Правда, мой случай несколько иной, поскольку ни мужа, ни детей у меня не имеется. Я старая дева, или, как раньше выражались на Руси, вековуха. А старым девам полагается иметь невыносимый характер, отравлять жизнь близким (то есть в моем случае - родителям) и отличаться странностями в поведении.

Вот почему по вечерам я, выключив свет в своей комнате, делаю вид, что сплю, с маниакальным упорством дожидаясь, пока погаснет полоска света под родительской дверью.

Это-то и есть моя заветная ежевечерняя цель.

Лучшая пора дня - это, без сомнения, ночь!

Наконец-то покончено с делами, обязанностями, отчетами, расчетами; с монологами и диалогами, договорами и выговорами; с субординацией и администрацией, с ритуальными улыбками, гримасами и фразами!