Самолет из Франкфурта прилетел без опозданий. Очень скоро стали появляться пассажиры, среди них был Отто Штайер. Я чуть было не проглядела его. И неудивительно. Вместо представительного бизнесмена с обычным набором, состоящим из дорогого кейса, клетчатого пиджака и ручки «Паркер», выглядывающей из нагрудного кармана, напротив меня остановился молодой, очень молодой человек.

— Штайер, — представился он, и это короткое слово прозвучало хлестко, как удар мяча. Видя мое откровенное недоумение, он улыбнулся, отчего лицо его приняло просто мальчишеское выражение, и, подхватив свой чемодан, пошел вслед за мной.

Я была сбита с толку. Интересно, что это за предприниматель, думала я. Невысокого роста, спортивного телосложения, с непроницаемым лицом, он был похож скорее на юного гангстера из американского боевика, чем на благообразного немецкого сэйлс-менеджера.

Водитель фирмы Паша спал, уютно привалившись виском к окошку. Он лениво открыл глаз, когда я постучала, и нехотя вылез из своего «вольво» открывать багажник. На лице его было написано пренебрежение ко всему роду человеческому. Мгновенно оценив ситуацию, он не взял чемодана из рук Штайера, а предоставил молодому атлету самому пристроить свой багаж.

По пути в гостиницу Штайер не интересовался, как это принято у впервые посещающих Москву, ни количеством жителей, ни протяженностью города в километрах. Он невозмутимо поглядывал в окно. Все мое красноречие куда-то пропало. Обычный переводческий треп был как-то неуместен, а общих тем для разговора пока не находилось.

Мы договорились о программе на завтра. Штайер был деловит, немногословен, и только его теплая улыбка компенсировала внешнюю сухость.

По пути домой я неожиданно поймала себя на мысли, что клиент меня заинтриговал. На ум мне приходило сравнение с башней, в которой заключены необыкновенные чудеса, только стены у башни из крепкого камня, да и стража не дремлет. И не каждому позволено туда войти.