— Ох уж это Бологое! — вздохнула напарница. — Если бы не оно, так до самой Твери бы без остановок! Можно хоть выспаться!

— Ну что ты! — улыбнулась ей Лидка, и туго закрученные ее кудряшки, казалось, сами собой встрепенулись и зазвенели. — Я когда выхожу в Бологом, всегда смотрю, не идет ли по платформе некто мужского рода в высокой фуражке, в старинном плаще с пелериной, не заглядывает ли в окна.

— Это что, призрак? — испуганно приоткрыла рот ее собеседница.

— Сама ты призрак! — засмеялась Лидка. — Граф Вронский!

— А кто это?

— Ой, как не стыдно! Ты «Анну Каренину» не читала? — удивилась Лидка.

— Когда читать-то? — обиженно поджала губы напарница. — В училище не проходили, а дома отчим пьяный ругается. Не больно и почитаешь…

— Ну ладно тебе. Я понимаю! — И Лидка ласково погладила ее по руке. — Я когда школьницей была, все время мечтала — вот бы его встретить!

— Кого?

— Вронского.

— Ну и встретила?

— А как же! — Тугие Лидкины кудряшки опять горделиво звякнули, и все ее лицо озарилось чудесной улыбкой. — Как раз однажды в Бологом и встретила. Я уже студенткой второго курса была. Летом после каникул домой возвращалась. Как раз в Петербурге у тетки и гостила. А он из вагона-ресторана вышел свежим воздухом подышать. Они с командой там очередную победу отмечали. Через два месяца поженились. С тех пор с ним и живем.

Елена Зверева в раздумье смотрела на себя в зеркало. «Нет, не пойду! — решила она. — Войду, что скажу? Здравствуй, Лида, как поживаешь? Неудобно расспрашивать. Почему она работает проводницей? Образование у нее было филологическое, кажется. Правда, она замуж рано вышла и исчезла из виду. Но зачем-то она ко мне один раз приходила.