— Ой, смотри! — громко зашептала ей соседка и головой замотала на дверь. — Это же Зверева прошла!

— Слушай, я совсем позабыла, — поднесла Лида руку ко лбу, — отнеси ей этот вазон для цветов! Она просила.

Напарница цепко схватила пластмассовый сосуд, стилизованный под греческую вазу, и умчалась в коридор. Через минуту она вернулась с вытаращенными глазами.

— Какой костюм у нее, Лида! Какая сумочка, и сама… какая она красавица! Лицо массировала, когда я пришла! Вежливая, спасибо мне сказала!

— Да, дай Бог тетке здоровья, — продолжала Лида о своем и отрезала себе еще кусок колбасы, положила на хлеб. — Ванечка-то сам захотел в Нахимовское. У нас в Москве ему ничего не поймать. Ему и заниматься-то по большому счету негде было. В нашей хрущевской двушке нас и так полон дом. Муж постоянно дома, да мама, да дочка сорвиголова подрастает. Но ничего, бывает и хуже!

— А ты говорила, — оторвала наконец взгляд от двери и стала прихлебывать чай из стакана соседка, — у вас раньше квартира была хорошая на Котельнической набережной.

— Да, была. При папе, — подтвердила Лида. — Папа занимал хорошую должность. А когда заболел, мы квартиру продали, искали деньги на операцию. Но папа все равно умер, а потом муж на машине разбился. Еще две операции на позвоночнике. И мы еще раз тогда поменялись. Теперь уже на хрущевку. Но я не жалею. У него теперь хотя бы руки работают, и он по дому в коляске ездит. Мастерит помаленьку. То полочку сделает, то табуретку починит. А заказов у него никаких нет, теперь в «Икее» можно купить все, что хочешь. Он все мечтает компьютер освоить, да ведь его еще сначала надо купить. До травмы-то он профессиональным спортсменом был. Специальность у него — тренер по баскетболу. Но ничего! Главное, что он не пьет! А живем помаленьку, — улыбнулась Лида и придвинула соседке еще один бутерброд. — Ты не стесняйся, ешь! Ешь! Ночью знаешь как хочется есть! Я без этого уснуть не могу! Особенно, если до Бологого не поем, все! Считай, ночь насмарку!