Опять краснею. Смотрю на Дебору, которая уселась на наши старенькие скрипучие качели и с любопытством глядит на меня, пожимаю плечами и кривлю губы, показывая всем своим видом, что я обескуражена.

— Да, все правильно, — говорю в трубку. — Сегодня, например, мы сажали нарциссы…

— Как мило! — восклицает Джерард. — Знаете, меня это очень заинтересовало. Обыкновенные ньюйоркцы, привыкшие к бешеным городским ритмам, по той или иной причине возгораются желанием здесь же, в мегаполисе, приблизиться к природе… Принести пользу ей и другим людям. Может, как-нибудь встретимся и вы расскажете мне поподробнее о своей работе? — вдруг спрашивает он.

Ловлю себя на том, что я не только согласна с ним встретиться, но даже хочу этого.

— Завтра я не смогу, — слышу собственный голос. Черт! Я подсознательно до сих пор чего-то боюсь.

— А в воскресенье? — спрашивает Джерард.

— В воскресенье? — рассеянно переспрашиваю я, пытаясь убедить себя в том, что эта встреча, несмотря на дикие фантазии Сильвии, будет чисто дружеская и пугаться совершенно нечего.

— Мы могли бы увидеться во время ланча, — произносит Джерард. — Когда именно — решайте сами.

Я еще не ответила, удобно ли мне в воскресенье, думаю я. Вдруг у меня другие планы?

— Если, конечно, в воскресенье вам удобно, — моими же словами говорит Джерард.

Поневоле улыбаюсь. Заинтригованная Дебора встает с качелей и подходит ко мне.

— Мм… — мычу я, раздумывая. — В час вас устроит? Или нет, лучше в два.

— Устроит вполне! — весело отвечает Джерард. — На Юнион-сквер? Идет?

— Идет.

Когда я убираю трубку от уха, Дебора вскидывает брови и складывает губы трубочкой, намереваясь устроить мне допрос. Но тут из дома раздается звон бьющегося стекла и мамин истошный крик: