Она понаблюдала, как ребенок еще с минуту-другую покуражился, а затем молча вступил в схватку с ненавистным сандвичем. Промокая салфеткой лимонадные пятна на платье, Марджи подумала о том, насколько сухи и коротки были ее беседы с отцом Шона. Уже несколько лет они ограничивались одной простой темой – в какое время он может приехать и забрать к себе домой сына, чтобы провести с ним субботу и воскресенье. Говорить с Фернандо о чем-то еще было для нее просто мукой, потому что любая фраза или даже слово могли разбередить бесчисленные раны в ее сердце.

Неужели Фернандо действительно собирается жениться? Когда Шон сказал об этом, что-то внутри нее дрогнуло. Но уже через мгновение в голове властно ударил колокол самоконтроля: нет, вовсе нет, ничего у нее не дрогнуло! Ведь она уже давно пришла к выводу, что Фернандо Ретамар – не ее мужчина. Их короткий и бурный роман был капризом судьбы, случайностью. Правда, в результате этой случайности у нее родился Шон… И опять ирония судьбы: так и не став мужем и женой, Марджи с Фернандо были любящими родителями. Она – в будние дни, он – по выходным. И сейчас ей не давал покоя лишь один вопрос: как женитьба Фернандо подействует на будущее их сына?

– Можно мне теперь покататься на качелях? – спросил Шон, расправившись с сандвичем.

– Можно, если тебе это нравится.

Мальчик рванулся с места и, словно маленькое торнадо, во всю мочь помчался к игровой площадке, которая находилась в какой-нибудь сотне ярдов от того места на берегу пролива Лонг-Айленд, где они устроили субботний пикник. Марджи посмотрела на небо, огляделась вокруг. День выдался изумительный. Полуденный воздух будто звенел от ярких лучей солнца, а над притихшей, счастливой землей висела какая-то сладостная умиротворенность.

Марджи невольно улыбнулась и подумала вдруг о Фернандо. Интересно, что у него запланировано на сегодня? Обычно он заезжал за Шоном в субботу утром и посвящал ему оба выходных дня. Но на этот раз он заехал за ребенком вечером в пятницу. А ранним утром сегодня Шон уже был возвращен матери, однако примерно в четыре часа после полудня Фернандо должен был забрать его снова. Столь крутые виражи он объяснил тем, что в первой половине дня у него были «кое-какие дела».