– Но и это еще не все. – Как фокусник из шляпы, Федор вытащил из сумки еще один пакет.

– Что за пластины? – спросил Самойлов.

– Клише. Для тех же долларов, кстати.

– Выходит, это все фальшак, что ли? На лице Самойлова невольно проступило разочарование.

– Ну, я в таких делах не Копенгаген, с валютчиками не работал. Кому надо разберутся.

– Эти разберутся! – По лицу Самойлова было видно, что он очень хотел выматериться, но чудом удержался. – Ладно, по части документов есть что?

Федор вложил в руку капитана паспорт в черном чехле и заваренный в целлофан студенческий билет. Первым Самойлов раскрыл паспорт и с минуту сосредоточенно изучал его.

– А ведь похожа ксива на правильную, – задумчиво произнес он. – Гражданин Штольц, национальность – немец... Только сдается мне, что из нашего терпилы такой же этнический немец, как из меня – председатель Мао.

– Уже результат. Если гражданин черно-белыми пользуется... пользовался, значит, почти наверняка по криминалу уже светился.

Самойлов раскрыл студенческий и хмыкнул.

– Макаренко, Анна Григорьевна... С такой фамилией только в малолетней колонии работать!

– А почему бы и нет? На юридический многие через учрежденияпопадают.

– Еще не факт, что билет подлинный. Сегодня же надо связаться с ВЮЗИ, проверить, значится ли у них такая личность... Тьфу!

На этот раз Самойлов от фольклора не удержался.

– Ты что это? – обеспокоенно спросил Федор.

– Обидно. В кои веки раз по-настоящему крутое дело намечается – и сразу отдай. Эх, чому ж я не сокил... На Литейный звонил?

– Не успел.

– Так дуй срочно, один нога тут – другой там, нам состав на перроне задерживать нельзя.

– Может, заодно и тру повозку вызвать?

– Нет, Федя, сначала комитетчиков дождемся, пусть сами решают, что да как. Ты, коли хочешь, отзвонившись, перекуси чего-нибудь, а я немного поработаю композитором.

– Оперу писать? – усмехнулся Федор.