– Потом, капитан... Револьвер системы "наган", шестизарядный, калибр семь-шестьдесят два, отечественного производства, 1930 года выпуска...

– Силен, бродяга! Уже и год вычислил.

– А как же! Особенно, если вся цифирь на раме выбита. И звездочка с серпом. Ствол заслуженный. Нутром чую – баллистика не пустая будет, где-то им уже работали.

– Блажен, кто верует... И это, говоришь, только первая перемена?

– Ага. Второй экспонат мы нашли в кармашке. Федор вынул из сумки еще один пакет. Самойлов увидел две аккуратно упакованных пачки денег. Вид у купюр был непривычный.

– Что ли доллары? – удивленно спросил он.

– Десять тысяч.

Самойлов снова присвистнул. Федор улыбнулся.

– И это еще не главное блюдо.

– Ох, не томи...

И на Божий свет был извлечен небольшой пластмассовый кейс серого цвета. Вид у кейса был не вполне товарный – верхние половинки хитрых номерных замочков были незатейливо выломаны из пластмассового корпуса.

– Чехословацкое изделие, – заметил Федор, перехватив взгляд капитана. – С замками постарались, а корпус хлипкий.

– Не учли братцы швейки, что против лома нет приема, – согласился Самойлов.

– Лом не применялся, хватило финки, – с серьезным видом сказал Федор. – Которой сервелат резали, кстати, тоже финский.

– Красиво жить не запретишь! – Федор выразительно посмотрел на капитана, тот запнулся и поспешил внести существенную поправку: – А красиво помирать – тем более...

– Да ты крышку-то подними, не бойся, все пальчики я уже на пленку перевел.

На этот раз Самойлов не свистнул, а только оторопело уставился на открывшееся его взору долларовое изобилие.

– Тут еще пятьдесят пять тысяч американских долларов, – с наслаждением проговорил Федор.

– Да здесь даже не в особо крупных размерах, а в особо особых... – пробормотал Самойлов. – Разное я повидал на своем сыскарском веку, но таких Рокфеллеров...