— И на смертном одре вы дали себе клятву жениться.

Он промолчал.

— Нет, — догадалась Элинор. — Вы тогда дали клятву поднять на ноги собственных брошенных детей.

— Верно, — ответил он. — Беда лишь в том, что я не знал, где все они находятся.

— Вы не просто беспечны, вы еще и немилосердны, — заметила Элинор.

— Я какое-то время платил за них, — буркнул он. — А когда спросил у моего стряпчего их адреса, он вручил мне платежный лист и скрылся с сотнями фунтов.

— Как все это странно.

— Он довольно долго присваивал деньги. — Подхватив горсть фиалок, он зашвырнул их на другой край бассейна. Теперь настала его очередь стыдливо прятать глаза.

— Надеюсь, они не в работном доме?

— Некоторые кое-где и похуже. В работном доме я отыскал моего сына Тобиаса, который вычищал канализацию на дне Темзы.

— Черт побери! — произнесла Элинор.

— Леди изволит браниться? — спросил он насмешливым тоном.

Она проигнорировала насмешку.

— Сколько лет Тобиасу? — спросила она.

— Тринадцать. А недавно я раскопал Вайолет, которой всего шесть, в борделе. Она так мала, что даже вообразить не могла, что ее там ждет. Она, к счастью, осталась нетронутой.

Элинор передернула плечами:

— Ужасно!

— Колину одиннадцать, его определили подмастерьем к ткачу.

— Всего три... а где остальные? И где их матери?

— Видите ли, — мрачно произнес он, — я предложил забрать у них детей, как только они родились. Я думал, что смогу позаботиться о них лучше, чем их беспечные матери. Но меня подвел мой проклятый стряпчий. Одна из них отказалась от моего вмешательства. Так что малышка Женевьева живет со своей матерью в Суррее.

— Значит, с ней все в порядке.

— Да, мой стряпчий прекратил ей платить, но она как-то выкручивалась.

— Зарабатывая прежним легким ремеслом?

— Нет, она переквалифицировалась в прачку, — покачал он головой.