Финн очнулся от задумчивости и отвечал почти покаянно:

– Да. Абсолютно. Я не могу жить без нее, Мэгги. Я не хочу жить без нее. Я хочу, чтобы она стала моей женой, матерью моих детей.

Вот он и, наступил, момент истины. Смешно, но Мэгги всегда казалось, что первой влюбится она, а не Финн. Да и он думал так же. В конце концов, именно Мэгги в их тандеме была романтичной натурой, импульсивной оптимисткой. Финн был циник, закаленный заботами о построенной его дедом торговой империи и суровой необходимостью соответствовать образу Блистательного Плейбоя, созданному светскими колонками финансовых газет.

– О, Финн, я так рада! – Мэгги потянулась через стол, чтобы с чувством потрепать ему руку. При этом ее густые черные волосы, свободно падающие до плеч, прошлись по тарелке, собирая хлебные крошки. – Кто она? Я с ней знакома? Что-то не замечала, чтобы ты встречался с кем-то чаще, чем с другими… на прошлой неделе ты обедал с тремя разными женщинами…

– Маскировка, – ухмыльнулся Финн. – Все три свидания – деловые.

Мэгги выпрямилась и нетерпеливо отбросила волосы за спину, отчего крошки посыпались на темно-красный шелковый халат, подчеркивающий ее латинскую красоту – наследство матери-итальянки, которую она едва помнила.

– Маскировка? С чего это тебе понадобилась маскировка? – поморщилась она, и густая прямая челка легла на тонкие дуги бровей. – Финн, она ведь не замужем? Ты же не влюбился в чью-то жену?

– Разве это так страшно? У меня тоже есть жена – ты.

– Мы – другое дело, – отмахнулась Мэгги. – Она замужем? – У нее упало сердце при мысли о всяких сложностях… как будто их и так мало. – Я ее знаю?

– Не думаю, что вы знакомы. – Финн положил ложку сахара в кофе, и Мэгги начала подозревать самое худшее – он никогда не пил кофе с сахаром.

– Кто она, Финн?

– Она тебе понравится, Мэгги…

– Конечно, – солгала Мэгги. Она начала перебирать в уме наихудшие кандидатуры. У них с Финном отношения строились на абсолютной искренности.