Урок красноречия, усмехнулась про себя Мэгги. Он пробился к богатству, но откуда ему уметь с этим богатством обращаться! К несчастью, Мэгги действительно было горячо. Жар его прикосновения охватывал все тело. Глаза невольно метнулись к его губам. О черт…

– Уберите руку! – приказала она, окатив его отработанным взглядом (что-ты-о-себе-возомнил?), от которого самонадеянные мужчины сразу пасовали.

Но не этот. Этот улыбнулся.

– А ты заставь меня, – предложил он, и в этом вызове уже не было ничего детского. Произнесенный тихо, он дышал мужской уверенностью в себе.

Заставить его она не могла, и оба это прекрасно знали. По крайней мере Ник.

Глаза у Мэгги расширились. Даже не подкрашенные тушью, ее ресницы трагически темной каймой обрамляли наполненные болью зрачки. Она мигнула, и жемчужная капля выкатилась из влажных янтарных глубин. Никлас Фортуна отдернул руку, как ужаленный, и уставился на белые следы своих пальцев на ее загорелой коже. Возвращающаяся кровь уже делала их красными.

– Я… миссис Коул… Мэгги… я не хотел… Я иногда забываю о собственной силе… – На скулах у него проступили темные пятна.

Мэгги быстро отступила назад, слезы исчезли как по волшебству, и она рассмеялась.

– А я о своей – никогда. Я принимаю ваши неуклюжие извинения, мистер Фортуна. Вы бы окунулись в бассейн, а? Похоже, охладиться вам не помешает!

И Мэгги легко сбежала вниз по мраморной лестнице, оставив своего противника сотрясать воздух проклятиями.

Обогнув последний поворот, все еще полная бодрящим теплом схватки, она чуть не налетела на Финна и Лори. С ужасом уставилась она на их сплетенные пальцы.

– Что вы делаете? Твой отец там, наверху. Он может появиться в любую секунду. – Хотя опыт общения с ранимым мужским самолюбием заставлял ее усомниться в такой возможности. Ник Фортуна потерпел поражение и вряд ли станет преследовать победительницу, чтобы полюбоваться ее триумфом.

– Что-нибудь случилось? Ты вся пылаешь, и вид у тебя взволнованный, сказал Финн, неохотно отпуская руку любимой.