Ей хотелось все поскорее вкусить и изведать, хотелось красиво одеваться; ей давно уже опостылели платья, которые приходилось носить. Она жаждала поскорее подрасти, чтобы закружиться наконец в праздничном водовороте взрослой жизни. Слуги боялись ее как черт ладана. Когда она начинала царапаться, кусаться, визжать и пинать их ногами, несчастные обмирали со страху, и Барбара без труда добивалась от них всего, чего хотела.

Время от времени она видела то Джорджа, то Фрэнсиса. Джордж важничал и не желал тратить время на разговоры с девчонкой — однако Фрэнсис, более сговорчивый по натуре, часто рассказывал ей о королевском дворе, при котором они с братом росли: король Карл, пояснял он, нежно любил их отца и, когда тот погиб в войне с пуританами, забрал его сыновей во дворец, чтобы маленькие Вильерсы воспитывались вместе с принцами и принцессами. Фрэнсис говорил, что у старшего сына короля, тоже Карла, самый легкий и покладистый нрав на свете; что дочь короля Мария, выданная за принца Оранского, выплакала себе все глаза, умоляя родителей не отсылать ее из Уайтхолла; и что маленький Джеймс лез играть с ними во все игры, а они, старшие, от него убегали, потому что он был еще слишком мал.

Барбара самозабвенно слушала рассказы о том, как резвились юные принцы в аллеях Хэмптон-Кортского парка. Глаза ее начинали блестеть особенным блеском, и она восклицала, что лучше бы ей родиться мальчиком — тогда она тоже могла бы быть королем!

А потом Фрэнсис перестал у них появляться, и по недомолвкам взрослых она поняла, что с его исчезновением связана какая-то тайна. Она хорошенько допросила слуг и узнала от них, что лорд Фрэнсис оказался следующей жертвой в стане роялистов: он погиб. Герцог же, его старший брат, потеряв все свои поместья, вынужден был бежать в Голландию.