— Вот именно, милая Барбара. Лучше просто не скажешь!

Барбара спрыгнула с кровати и накинула капот.

— Возможно, сегодня все это так, — презрительно произнесла она. — Но наступит день, когда женившийся на мне убедится, что он заключил неплохой союз!.. А теперь, милорд, прошу вас покинуть мою комнату.

Честерфилд неторопливо оделся и ушел. По всей вероятности, разговор о женитьбе все же встревожил его, поскольку на следующий день он покинул дом Карла Вильерса.

Тем временем герцог Бэкингем, все еще пребывавший в глубокой меланхолии, возвратился в Лондон. По приезде он заперся в своих комнатах и велел слугам говорить, что господин нездоров и никого не принимает.

Разумеется, для Барбары, с ее напором, это было не препятствие. Однако, взглянув на Джорджа, она поразилась происшедшим в нем переменам. Ей казалось непостижимым, как это Вильерс, отпрыск их древнего рода, может так легко предаваться отчаянию.

Герцог, которого забавляла горячность молодой кузины, был рад ее обществу. Однажды он даже нарушил свое добровольное затворничество и сам явился в дом Карла Вильерса.

— Объясни мне одну вещь, — попросил он. — Жизнь вокруг нас быстро меняется, а ты так молода, что даже не застала старых времен. Почему же ты так страстно стремишься к их возвращению?

— Как не стремиться? — возразила Барбара. — Что хорошего может ждать нас с тобою в стране, в которой правят какие-то выскочки?

— Ничего, милая кузина. Ничего хорошего. Потому-то я и предпочитаю лежать на постели, лицом к стене.

— В таком случае ты тряпка, а не мужчина!

— Барбара! Это, в конце концов, переходит всякие границы!..

— Вот и прекрасно. Я рада, что хоть что-то тебя задевает!.. Ну, а что король? Вы, кажется, с ним дружны? Пусть он изгнанник, но ведь для Англии он все равно остается королем.