— Мы рассорились с королем. Он мне больше не доверяет, потому что доверяет теперь только своему канцлеру, Эдварду Гайду.

— Да кто такой этот Гайд, чтобы поднимать голос против благородного Вильерса?..

— Ах, Барбара, ну что ты заладила: «благородный», «благородство»!.. Неужто не ясно, что от нашего с тобою благородства в этой стране теперь одни только неприятности?

— Отчего же? Некоторым удается обратить его себе на пользу.

— Кому, если не секрет?

— Например, графу Честерфилду: он как будто намерен в скором времени жениться на Мэри Ферфакс. Говорят, сам лорд-протектор Кромвель предлагал ему руку любой из своих дочерей — и командование армией в придачу, — но Честерфилд отказался. По всей вероятности, побоялся так явно переходить в стан противников короля. Женитьба же на дочери Ферфакса не так бросается в глаза; зато, по-моему, имеет много преимуществ.

— На дочери Ферфакса, говоришь, — задумчиво повторил герцог. — А он не дурак, этот Честерфилд!..

— А тебя кто заставляет быть дураком?

— Гм-м... Как будто никто.

— Джордж, ты красивейший мужчина в Англии! Если захочешь, ты можешь очаровать кого угодно.

— В тебе говорит фамильная гордость.

— Держу пари, что как только у Мэри Ферфакс появится возможность выйти за самого красивого мужчину Англии, к тому же из рода Вильерсов, — она и думать забудет про Честерфилда.

— Барбара, ты как будто имеешь тут свой интерес... Что тебе сделал Честерфилд?

Барбара сощурилась и чуть заметно покраснела.

— Понятно, — помолчав, кивнул герцог. — Надо же, как быстро ты повзрослела!.. Значит, Честерфилд предпочел Барбаре Вильерс дочку Ферфакса?

— Пусть он ею подавится, — сказала Барбара. — А потом пусть хоть ползает у меня в ногах, умоляет выйти за него замуж — я плюну ему в лицо!

— Не сомневаюсь, милая кузина, что у тебя это хорошо получится!