Карла с первого взгляда покорила вызывающая красота Барбары.

Барбара тоже была покорена — притом не только королевским званием Карла, но и бесспорным обаянием его личности. В те две или три памятные ночи в Голландии она выказала необыкновенную для себя мягкость и нежность. Она очень удачно обуздала свою ненасытную жажду власти и даже сумела подать ее под видом неожиданно вспыхнувшего в ней чувства к королю — однако король, этот высокий худощавый молодой человек, оказался отнюдь не глуп и, кажется, сведущ в хитростях подобного рода. И если он вел себя по отношению к дамам с подчеркнутой учтивостью, то это, по всей видимости, не означало, что уловка Барбары вполне удалась. Все-таки она немного побаивалась его циничной улыбки.

Накануне отъезда она сказала ему:

— Завтра я с мужем уезжаю в Англию.

— Мне тоже в скором времени предстоит вернуться в Лондон, — отвечал он. — Теперь мои верноподданные с таким же пылом требуют моего возвращения, с каким одиннадцать лет назад требовали головы моего отца. Да, скоро я тоже буду в Англии.

— Стало быть, Ваше величество... мы оба будем там.

— Да. Мы оба будем там.

Больше он ничего не сказал — и это было так на него похоже.

Словом, ее слегка тревожили перемены, которые она могла найти в короле, и все же, когда она поправила перед зеркальцем упавшую на бровь «фаворитку» и улыбнулась своему восхитительно оживленному отражению, — уверенность в успехе утвердилась в ней окончательно.

Следивший за нею Роджер, видимо, угадал ее мысли.

— Барбара, — сказал он. — Я знаю, что произошло в Голландии между королем и тобою.

Она рассмеялась.

— Надеюсь, сэр, вы не собираетесь играть передо мною роль оскорбленного мужа?

— Играть? — уныло откликнулся супруг. — Зачем мне ее играть? Если ты намерена и с другими обманывать меня, как с Честерфилдом...