Но не было другой земли, кроме Вайдекра.

И не было никого в целом свете, кроме Ричарда.

Поэтому, когда Ричард звал меня, я шла без размышлений. Даже когда я знала, что не должна этого делать. И он так был уверен в моем всегдашнем послушании и моей преданности, что уходил не оглядываясь, точно зная, что услышит позади себя стук моих башмаков.

До Хаверинг Холла было довольно далеко, даже если бежать по самой короткой дороге через мостик на Фен-ни. Когда мы наконец добежали до конюшен, задыхающиеся и мокрые, лорд Хаверинг был там собственной персоной, осматривая своих лошадей перед ужином.

— Мой Бог! — воскликнул он голосом, теплым, как портер, и бархатным, как дымок его сигары. — Посмотрите, Денч, кого занесло к нам попутным ветром.

Грум Хаверингов выглянул из приоткрытой двери и улыбнулся нам.

— Пришли взглянуть на новую кобылку? — в его голосе явственно чувствовался протяжный суссекский выговор.

— Да, если можно, — по ангельскому виду Ричарда невозможно было вообразить, что этот мальчик способен на непослушание. — Тетушка-мама рассказала о ней за обедом, и, к моему стыду, лорд Хаверинг, я не мог вытерпеть до завтра.

Мой дедушка тепло усмехнулся своему любимцу.

— Выведи-ка ее, — кивнул он Денчу и обернулся ко мне. — А что ты, маленькая мисс Джулия? Как всегда, держишься в тени Ричарда?

Я вспыхнула, но ничего не сказала. Мне явно не хватало легкости Ричарда в обращении со взрослыми. Я хотела объяснить, что тоже прибежала посмотреть на лошадь. И что бежать из одного поместья до другого очень далеко. И что не надо винить Ричарда за мой приход. Но ничего из этого я не осмелилась сказать. Я только стояла, глупо разглядывая свои башмаки, и молчала.