Однако то, что однажды на званом обеде Триша была официально представлена Роберту Кэссиди, не приближало ее к нему ни на полдюйма. Когда их знакомили, она стояла рядом с Эндрю, и Роберт удостоил ее жениха лишь небрежным кивком. Эндрю был на несколько лет старше Триши, но по сравнению с Робертом казался неоперившимся юнцом. Эндрю – милый, дружелюбный, покладистый, и он ее жених, поэтому ей вообще не следовало обращать внимание на Роберта Кэссиди, тем более так много о нем думать.

Триша почувствовала угрызения совести: как она могла забыть об Эндрю? Ей захотелось немедленно связаться с женихом, услышать его голос, но она знала, что Эндрю должен быть на пути в Лондон, его послали в командировку, так что связаться с ним можно будет только после того, как он доберется до офиса. Триша закрыла глаза и вызвала в памяти образ Эндрю. Светлый образ, во всех отношениях. Эндрю был светловолосым, с голубыми глазами, которые излучали тепло и нежность. Когда он смотрел на Тришу, она чувствовала себя прекрасной и любимой, в его лучистом взгляде не было ни намека на темную чувственность, которая окружала Роберта Кэссиди. Иногда Триша даже задавала себе вопрос, не маловато ли в их с Эндрю отношениях страсти. Они, конечно, целовались, но до сих пор не занимались любовью. Эндрю считал, что она еще к этому не готова. И Триша в душе была с ним согласна, что она действительно не готова, что ей нужно еще привыкнуть к мысли о физической любви. Не то чтобы она была холодной, просто с опаской относилась к тому, чего не знала.

Мать Триши, женщина глубоко религиозная, с детства внушала дочери мысль, что секс допустим только после замужества. Повзрослев, Триша узнала, что ее сверстники считают подобные взгляды старомодными, а некоторые, как, например, ее подруга и соседка по квартире Юна, открыто над ними смеялись.

– Ты не боишься, что Эндрю станет искать сексуальных удовольствий на стороне? – не раз спрашивала Юна.