— О Господи, вот до чего вы меня довели! — Хоуп не успела выкрикнуть это, как прямо ей в лицо спикировала серая птица. Алекс молниеносно сшиб девушку с ног, и сокол скользнул мимо.

Он присел возле Хоуп, когда она подняла голову и застонала.

— Ничего страшного, только царапина. Вам чертовски повезло.

— Ну так откройте шампанское, отпразднуем, — на большее ее уже не хватило. Голова кружилась, лицо покрылось холодным липким потом, к горлу подкатывала тошнота.

— Не волнуйтесь, следов не останется. — (Она отпрянула, когда он бережно коснулся ее щеки.) — Царапина неглубокая.

— Да не в этом дело… — Она отчаянно пыталась избежать нового унижения. — Меня вот-вот стошнит! И все из-за вас! — Ее всегда тошнило после вспышек ярости.

Ему хватило такта удалиться. Несколько минут спустя Хоуп поднялась и обогнула валун, на который он присел.

— Вы беременны?

От неожиданности она потеряла равновесие и, замахав руками, с трудом удержалась на ногах.

— Интересно, неужели на вашем месте я повела бы себя так же? — Она выбрала валун с относительно округлыми краями и не слишком близко от Алекса. На щеке, где ее царапнул сокол, ощущалось слабое жжение. Хоуп достала платок и старательно поплевала на него. — Говорят, слюна оказывает обеззараживающее действие, вы не слышали? — Она промокнула капельки крови.

— Ей показалось, будто вы напали на меня.

Очень чувствительная птица.

А она, значит, бревно бесчувственное. Ну-ну, Хоуп Лейси, ты долго выбирала!

— Ей правильно показалось — вам удалось-таки вывести меня из себя.

Ужасно, но в ее голосе ясно слышалась извинительная нотка. Хоуп поежилась.

— Вынужден с вами согласиться. Честно говоря, мне бы хотелось сохранить вторую щеку в неприкосновенности.

Алекс успел заметить колючие искры у нее в глазах, казавшихся еще ярче» на фоне побледневшего лица. Пожалуй, он мог бы сосчитать все веснушки у нее на переносице. Если бы захотел. Замазывать косметикой такое лицо — все равно что покрывать золото позолотой.