По пути ее внимание привлек незнакомый — или знакомый? — мужчина. Не самый высокий в небольшой группе гостей, он был, несомненно, самым заметным. Он что-то рассказывал, скупо и точно жестикулируя, и Хоуп, подергав ремешок висевшего на шее фотоаппарата, щелкнула затвором.

Внезапно он обернулся и посмотрел прямо на нее. Она, смутившись, поспешно отвернулась. «И кто тебя только воспитывал, Хоуп Лейси?» — вновь выговорила она себе, пытаясь закрыть объектив.

— Черт! — Хоуп нагнулась, ища на земле упавшую крышечку.

— Вы позволите?

Они одновременно протянули руки, и ее холодные пальцы коснулись сильной, теплой руки. Пожалуй, у него и должна быть именно такая рука — скорее ремесленника, чем философа, с крепкими, сильными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. И еще — ощущение сдержанной, хорошо управляемой силы.

— Благодарю вас, — Хоуп подставила ладонь. — Понимаете, аппарат не мой, — объяснила она, приветливо улыбнувшись.

Похоже, он ее не узнал, что было приятно. Хоуп давно закрепилась на Олимпе топ-моделей мира, и ее лицо без конца мелькало в прессе и на телевидении. Ее узнавали на улице, а после недавнего, раздутого прессой отвратительного скандала, наверное, в стране вообще не осталось человека, который не знал бы, кто она такая. Значит, если он все же ее узнал, то по крайней мере не торопится осуждать, в отличие от многих других. За это Хоуп была ему искренне благодарна.

— Отличный фотоаппарат. — В голосе слышалась бархатистая хрипотца, что его весьма украшало.

Они выпрямились.

— Да, как говорит Адам, даже я не смогу его испортить. Адам — мой зять, вернее, один из зятьев. Теперь, знаете ли, их у меня двое.

— Я знаком с Адамом.

Естественно, будучи крупнейшим предпринимателем штата, Алекс Мэтьюсон знал очень многих, а с Адамом их связывал общий круг знакомых.