— Анна родила утром близнецов — мальчиков. Гостям решено пока ничего не говорить — все-таки Линда выходит замуж, так что сегодня ее день.

Линда и Сам заехали в роддом по дороге из церкви, потому и опоздали. Алекс кивнул.

— Да, я слышал про малышей. Но вы озябли, — спохватился он, увидев, что Хоуп поежилась. — Может, вернемся в дом? — Он повернул к крыльцу, и Хоуп послушно двинулась за ним: если уж выбирать между музыкой и Алексом Мэтьюсоном, она предпочитала второе.

— Да нет, мне пока еще не очень холодно — я надела теплое белье; но если кто-нибудь пригласит вас быть подружкой невесты посреди зимы, лучше откажитесь.

— Я подумаю над вашим советом. Но признайтесь, неужели это правда?

Они вошли в дом, и тепло окутало Хоуп. Или все дело — в серых глазах Алекса? У него была манера глядеть на собеседника не мигая. Это было непривычно, но ее не смущало.

— Что именно?

Взгляд Алекса задержался на безупречной линии ее бедер, подчеркнутой нежно-розовой тканью струящегося платья. Он попытался представить длинные шерстяные панталоны под ним, однако воображение упрямо рисовало бесплотные кружева и блестящий атлас.

— Я о теплом белье.

Он произнес это совершенно серьезно, но в глазах прыгали чертики, и Хоуп стало весело: Господи, до чего же славно общаться с человеком, которому плевать на ее всемирную славу!

— А вы знаете, кто я? Ох, что это я? — Она поморщилась. — Знаете, обычно люди… то есть мужчины… ну, вы понимаете… — Она замялась. Обычно мужчины до смерти боятся заговорить с ней, но как сказать ему? Еще подумает, что она хвастает.

— Обращаются с вами как с богиней? — спокойно уточнил он, и в голосе его зазвучали смешливые нотки. — Что же, я вполне могу их понять.

Взгляд его темно-серых глаз снова нарочито медленно прошелся по ней — от кончиков туфель до сияющих волос. Похоже, он остался доволен. Еще бы, мужчины всегда от Хоуп без ума; но сейчас ей самой отчаянно хотелось нравиться!