Но препятствием было отсутствие денег, то есть, конечно, не полное, он мог хорошо одеваться, к примеру. А вот уж что имелось у Владимира Николаевича, так это отменный вкус: он точно знал, какую сорочку нужно надеть к какому пиджаку и какие носки подойдут к данным туфлям, и какой нужен шарф, и как его надобно набросить на длинное пальто.

Вскоре снова накатили на него парнишки в кожанах...

Но теперь он просто не имел права отсюда уехать, пока не вскроет каждую паркетинку, не протрясет каждый миллиметр квартиры, - должны, должны быть эти проклятые деньги!

Без денег он уже не мог дышать.

И он тянул "кота за хвост", - говорил кожанам, что подумает насчет доплаты.

В квартире он остался один. Алкаши то ли съехали, то ли их вообще ликвидировали, - комнаты стояли закрытыми.

Работу Владимир Николаевич подзабросил, - сказавшись нездоровьем. Большей частью В.Н. сидел дома, в кресле, в полной тишине и, попивая любимый боржоми, пытался разгадать теткину тайну.

Он уже простучал все, что можно и нельзя, поднял подозрительные паркетины, обыскал теткины кофты, пальто, плащ, платья, даже вывернул карманы фартуков, протряс кастрюли, старый чайник и треснутый кувшин...

Ничего.

От злости он решил все шматье, что принадлежало тетке, собрать и вынести к помойке, - пусть забирают бомжихи! Может, они найдут то, что он найти не смог.

У них в маленькой комнате была антресоль, где тетка держала уже вообще рвань и огромный старинный чемодан, драный-предраный со старыми журналами: "Нивой", "Огоньками" за древние годы, какими-то газетами времен царя Гороха - то есть Сталина...

Тетка говорила, что хранит все для него, чтобы однажды он взял эти сокровища, прочел и узнал многое из истории своей Родины.

Но Вовчика не интересовала история его Родины, и чемодан пылился на антресоли.