Он и не заметил, как потерпевшая, которую он видел только на фото, стала для него странно живой и близкой, - женщиной, в которую, будь она жива, - признался он себе, - мог бы влюбиться...
И это тоже не профессионально: позволить себе симпатизировать потерпевшей, основываясь на чистых эмоциях, и проявлять антипатию к свидетелю.
Непорядок. Необходимо прерваться, остудить мозги, и уж потом ими шевелить. ... А как там полковник? Подождет! - Нахально подумал Касьян, спелее будет. Такие вот пузыри дозревают быстро и вмиг лопаются. А эту тетку я сделаю, как маленькую, - ещё более нахально решил он.
И, нимало не смущаясь, перебил длиннейшую тираду Елены. - Елена Михайловна, а сколько лет было Александре Константиновне? Она, наверное, много моложе полковника? (Тут Касьян внезапно понял, что Кика - это истинное имя, потому что длинное то, с отчеством, - чудовищно для маленькой, тоненькой как подросток, его "подопечной".)
Вот уж где "Виктория" была на стороне Елены!
Касьян почувствовал это по её заблестевшим глазам и вызову, в них сверкнувшему. Но она мило улыбнулась - тоже не проста! - и ответила небрежно. - Нет, разница у них небольшая. Судите сами: полковнику что-то за пятьдесят, а ей ровно сорок шесть.
Касьян даже вздрогнул. Неужели?! И еще. В Елениных "что-то за" и "ровно" заключалась разница её отношения к обоим супругам и насмешка над Касьяном, глупым мальчишкой, который купился на внешний вид "Кички", как называли полковницу самые "справедливые" соседки.