- Вы понимаете, Касьян... - тут полковник замялся и вопросительно посмотрел на Касьяна (далось же его отчество! А оно было подстать имени - Гордианович: папаша традиций не терял, а сын отдувайся! Касьян, правда, заявлял себя Гордеевичем, но сейчас полагал, что быть "Гордеевичем", тогда как потерпевшие - Гордеевы - ни к чему, и промолчал. Пришлось полковнику обойтись только именем следователя). - Касьян, - повторил он, - я уничтожен, вы сами видите... Но мне кажется, что здесь все до обыденности просто: пришли, назвались ЖЭКом, черт-те кем еще, бедняжка Кика открыла. Больше не могу говорить, - прошептал он и прикрыл глаза пухлой рукой, с золотым перстнем-печаткой на указательном пальце, - по толстой щеке, из-под руки, вытек тонкий ручеек слез. - Если бы вы смогли найти их... - Прошептал полковник, - я бы, кажется, все отдал... - Он скривился, - хотя осталось у меня не очень-то много, но остались друзья. Они помогут в трудную минуту... ...Он, что, взятку мне предлагает?.. Или как это понимать?..

Но внешне Касьян никак не проявил своего возмущения. - Если вы мне активно будете помогать, Юрий Федорович, то все, может быть, и раскроется поскорее... И не надо будет тревожить друзей, - с некоторым нажимом добавил он.

Полковник смущенно засуетился. - Может быть, что-нибудь выпить?

Касьян кивнул. - Если можно, кофе...

Полковник вскочил весьма проворно для своего веса и скоренько вышел.

Касьян не то чтобы жаждал кофе, а хотелось осмотреться здесь одному, без слезливо истеричного пожилого парня. ... Ну, что ж, квартирка не хилая... Мягкая кожаная обивка кресел и дивана, заковыристая стойка со всеми примочками - видаком, музцентром, телеком, компьютером, явно последнего поколения, картины на стенах, портрет живописный хозяина, где он достаточно худой, красивый и взгляд как у невинного младенца!..

И поясной фотопортрет Кики.

Вошел полковник с жостовским подносиком, на котором расположились чашки, кофейник, какое-то печенье и другая гостевая ерунда.