– Иными словами, вы, господа детективы, представляете сейчас страховую компанию, а не полицию города Нью-Йорка?

– Ну, мы детективы по поручению…, – согласился мистер Мак-Кензи.

Джонс попробовал изменить тактику.

– Мисс Дорсетт, – заявил он, – эти драгоценности были даны мистеру Рэгсдейлу взаймы на таких условиях, что он мог заложить их в банке под наличную ссуду. Конечно, со стороны миссис Шорлинг это было очень глупо. Но они с Рэгсдейлом были друзьями, а он слыл крупным воротилой. В записке он объяснял, что ему в данный момент резко не хватает наличных, и умолял миссис Шорлинг позволить вернуть драгоценности, а к ним еще пять тысяч долларов, в течение полугода. Как выяснилось на суде, ссуду в банке он не получал и никогда не обращался за подобной ссудой. Выходит, помимо прочих его проделок, были украдены драгоценности, и моя компания несет за них ответственность до тех пор, пока они не будут найдены.

Отчетливо понимая, что ей не поверят, Джерри сказала:

– Мне ничего не известно о драгоценностях, мистер Джонс. Мистер Рэгсдейл никогда о них не говорил. Да ведь и на суде это было доказано.

Неужели в его взгляде мелькнуло сочувствие? Трудно сказать. Мысли Мак-Кензи, однако, совершенно ясно читались у него на лице: недоверие и злость одновременно.

– Послушайте, – резко заговорил Мак-Кензи, – это же сделка на четверть миллиона долларов. За такие деньги никто не придет к вам кланяться просто так. О'кей, на суде вы показали, что почти разорены. Спустя неделю после осуждения Рэгедейла вы отбываете в этот занюханный городишко в пульмановском вагоне. В библиотеке города Биг Скай вы получаете работу за четыреста пятьдесят долларов в месяц. А теперь оглянитесь и посмотрите, как вы живете. Для девушки, которая была почти разорена и имеет сейчас низкооплачиваемую работу, дела у вас идут совсем неплохо.