– Это не мое дело, – ответила Ребекка, смущенно покраснев. Почему ее волнует этот нелепый разговор? Николасу Найту нет до нее дела.

Она почти задыхалась в своем пиджаке и проклинала себя за то, что не догадалась снять его сразу. – Скоро вернется миссис Уильяме.

– Уверен, она даст нам договорить.

– Я вряд ли могу добавить еще что-нибудь по поводу домашнего обучения. Если вы пожелаете, уверена, миссис Уильяме может порекомендовать вам несколько человек…

– Мне бы не хотелось, чтобы у вас осталось обо мне превратное впечатление, мисс Райен.

Кроме того, я знаю, вас замучает совесть, если вы будете думать, будто отдаете дочь в руки равнодушного грубияна, в доме которого се ждут страдание и отчаяние.

– Почему я должна так думать?

– Потому что, раз Эмили пришла к вам, чтобы рассказать о своем несчастье, то наверняка она пожаловалась на то, как несчастна была в доме отца. – Найт в упор смотрел на нее. – Я не вчера появился на свет.

– Возможно, она и упомянула кое о чем вскользь, – ответила Ребекка.

– Будьте добры, расскажите.

– Я знаю от нее, что вы с женой расстались, когда девочке было два года, и ее увезли в Австралию.

– А рассказала ли она вам, что я из кожи вон лез, чтобы наладить с ними связь? А через два года я узнал, что все письма и подарки, которые я посылал дочери, ее мать уничтожала. К тому времени девочке внушили, что я страшный злой волк, который измучил ее мать, навязал ей развод, которого она не хотела, и к тому же заставил ее сбежать на край света, чтобы защитить ребенка.

Не совсем так, подумала Ребекка. Она не вполне понимала, зачем Николас Найт говорит ей об этом, но как учитель она знала, что должна выслушать его. Возможно, Эмили многое преувеличивала, но правда, несомненно, находилась где-то посередине.