– И какая же твоя цена?

В его голосе прозвучало презрение, и он даже не попытался этого скрыть.

Она ответила ему таким же спокойным голосом, каким и начала разговор:

– Я не сказала «цена». Я сказала «условия». Волна ярости захлестнула его. Она имела наглость прийти сюда и требовать от него...

Да, она требует! В течение трех лет – целых трех лет! – он испробовал все средства, чтобы вернуть то, что принадлежало ему. Ему! Его юристы ничего не смогли сделать. Болваны! Это подарок, твердили они. И получатель подарка – законный владелец. А его отец дарил своей любовнице много подарков. И ценных. И дорогих. В том числе и украшения... Выругавшись, Вито прервал тогда их болтовню:

«Господи, вы что, серьезно сравниваете побрякушки, которые он дарил своей шлюхе, с той вещью, которую она украла у него?»

Один из юристов робко возразил:

«В суде будет трудно доказать, что она это сделала, синьор Фарнесте».

«Кретин! – набросился на него Вито. – Конечно же, она украла! Мой отец не был дураком! Он даже не оставил ей виллу! Какого черта ему было дарить ей то, что стоит намного больше?»

«Ну, возможно... как подарок на память... вместо виллы...»

Вито взорвался:

«Вы так полагаете? Скажите, какой человек передаривает любовнице свадебный подарок своей жене? Кем надо быть, чтобы подарить потаскухе фамильные изумруды Фарнесте?»

Изумруды Фарнесте. Они стоят у Рейчел перед глазами. Это было девять месяцев назад. Мать настояла на том, чтобы Рейчел сопровождала ее в банк. Там их проводили в небольшое помещение, куда служитель банка принес запечатанный пакет и положил его на стол вместе с бланком. Когда их оставили наедине, мать развязала шнурок на пакете, развернула коричневую бумагу и достала коробку с драгоценностями. Коробка была не очень большая, но с двойным дном. Мать приподняла верхнюю часть, и у Рейчел захватило дух. Драгоценное ожерелье переливалось, струилось и сияло, словно зеленая река. Мать вынула украшение. С удовлетворенным выражением на лице она пропустила камни сквозь пальцы, глубоко и с удовлетворением вздохнув.